Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.
С.Н. Егоров
Возможно ли верховенство права в России?
Выступление в дискуссионном либеральном клубе «Что делать?»
09.07.2013 г.
Сергей Егоров.
2014 год, декабрь.
Общественное сознание живет мифами и штампами. Это ни хорошо и ни плохо. Это так. Иногда такие мифы и штампы помогают общественному развитию, иногда мешают. Сегодня мы обсуждаем один из таких мифологизированных штампов.
Сама постановка вопроса настраивает нас на то, что верховенство права есть нечто безусловно и абсолютно положительное, такое состояние, к которому нужно обязательно стремиться. Как здоровье или жизнь. Так ли это, если разобраться?
Прежде всего, хорошо бы понять, о возможности чего мы здесь говорим. Что такое «верховенство права»? Поскольку это штамп, он вроде бы и не требует понимания, вроде бы «и так все понятно». А ведь ничего не понятно. Даже у правоведов в этом вопросе полная неразбериха. Это тоже самое, что и «верховенство закона» или нет? Есть ли разница между правом и законом? Понимают ли эту разницу хотя бы те, кто составлял текст приглашения? В предпоследнем дефисе приглашения говорится уже о верховенстве закона.
Страница создана
14 марта 2026.
Page created
on March 14, 2026.
Верховенство закона, например, легко достигается, если правовая система государства состоит всего из двух норм:
1. Начальник (хан, султан, фараон, император, президент...) всегда прав;
2. Если начальник не прав, смотри пункт первый.
Разве об этой абсолютной ценности говорит обсуждаемый штамп? Наверное, нет.
В этом мифологизированном штампе ничего не понять, если не разобраться с тем, что есть право. К сожалению, юриспруденция пока еще не достигла такого состояния своего развития, при котором должно появиться единое общепризнанное определение права. Определений права пока много, и большинство из них сводится к тому, что право это система норм, то есть Закон. Такое понимание права выхолащивает из выражения «верховенство права» его положительное содержание. При таком понимании это выражение становится аксиологически нейтральным. Верховенство Закона было практически достигнуто и в гитлеровской Германии и в сталинском СССР. Наверное, сегодня мы говорим о достижении верховенства чего-то другого?
Давайте зайдем с другой стороны. Призовем на помощь правоведа Е.Н. Трубецкого с его определением права. Определением, которому уже больше ста лет и которое я считаю правильным.
«Право это внешняя свобода, предоставленная и ограниченная нормой».
Сегодня у меня нет возможности более подробно останавливаться на анализе этого гениального определения. Такому анализу посвящена четвертая глава моей монографии «Аксиоматические основы теории права» (СПб, 2001). Поэтому перехожу сразу к выводам.
Право не может быть единым для всех народов и государств. В каждом государстве своё право. Не только свой Закон, но и своё Право. Различие между ними обусловлено разными способами, принципами предоставления и ограничения внешней свободы.
Таким образом, само по себе верховенство права безотносительно к принципам предоставления и ограничения свободы не решает той задачи, которую мы ставим перед собой, говоря о достижении верховенства права, как некоей заветной цели. В этом смысле верховенство права не только штамп, но и миф. Куда важнее оказывается не само верховенство права, а тот принцип, руководствуясь которым в конкретной правовой системе предоставляется и ограничивается внешняя свобода отдельных людей, их групп и категорий. Один из возможных принципов я уже упомянул. Вряд ли он может удовлетворить членов дискуссионного либерального клуба. Хотя на протяжении столетий он вполне удовлетворял очень многих людей. А каких-нибудь бабуинов этот принцип вполне удовлетворяет и сейчас. Видимо, для наполнения этого штампа положительным содержанием нужен какой-то иной принцип предоставления свободы.
Гуманистическое движение предлагает всем людям такой принцип:
«Каждому должен быть предоставлен максимум свободы,
совместимый с таким же максимумом свободы каждого другого».
Если под верховенством права понимать максимально возможную в данное время совокупность внешней свободы каждого человека, совместимую с такой же совокупностью внешней свободы каждого другого человека и обеспеченную правовой системой государства, то верховенства такого права в России нет.
Вместе с тем, никаких объективных противопоказаний для создания именно такой правовой системы в нашей стране тоже нет. Созданию такой правовой системы препятствуют исключительно субъективные факторы. Субъективные в том смысле, что они зависят исключительно от поведения людей, в том числе настроенных либерально.
Почему же ни сегодня, ни завтра такое верховенство права в России невозможно?
Повторю еще раз определение:
«верховенство права это максимально возможная в данное время совокупность внешней свободы каждого человека, совместимая с такой же совокупностью внешней свободы каждого другого человека и обеспеченная правовой системой государства».
При таком понимании верховенства права его важнейшим элементом оказывается правовая система государства. Правовая система содержится в иерархической системе правовых актов, состоящей из конституции, законов и иных нормативных правовых актов. Главным элементом такой системы является конституция. Действующая конституция не способствует формированию законов, соответствующих поставленной задаче. Но главное вовсе не это. Конституция не очень-то и препятствует решению этой задачи. Если бы было кому разрабатывать правовую систему, отвечающую нашим требованиям обеспечения верховенства права, конституция этому почти не мешала бы. Проблема заключается в том, что разрабатывать такую систему просто некому!
Законы принимают представительные органы власти.
А вот представительных органов власти в нашей стране (в России
начала XXI века) нет!
Законодательные — присутствуют, а представительных — нет.
В нашей стране нет таких органов власти, в которых были бы представлены интересы хотя бы половины граждан. Именно поэтому никакие органы власти в нашей стране не являются представительными. Представительными — по сути, а не по названию. Нам пора уже научиться ясно видеть козла даже в том случае, если на клетке, в которой он стоит и блеет, табличка — «леопард».
Поскольку законы в нашей стране принимают не представительные органы, интересы большинства граждан никак не защищаются слепленной органами власти правовой системой. Правовая система всегда отражает интересы только тех, чьи представители составляют большинство представительного органа власти, создающего эту правовую систему.
Ещё раз вспомним гуманистический принцип предоставления и ограничения свободы. Максимально возможная совокупность внешней свободы каждого человека, совместимая с такой же совокупностью внешней свободы каждого другого человека означает равноправие. Степень равноправия во всех остальных сферах жизни напрямую зависит от степени равноправия в сфере формирования представительных органов власти. Как достичь максимального равноправия в этой сфере — тема отдельного большого разговора.
Вот она — главная задача — обеспечить максимальное равноправие в процессе формирования представительных органов власти. Достичь верховенства права как раз и означает — обеспечить максимальное равноправие в процессе формирования представительных органов власти с тем, чтобы наши представители обеспечили равноправие во всех остальных сферах жизни.
Может ли быть решена эта главная задача, если она даже не осознается общественным сознанием как главная? Конечно, не может! Даже сегодня здесь все выступающие равны, но некоторые все-таки — ровнее! Не решив эту главную задачу, мы не решим и никакую другую. В частности, не добьемся ни завтра, ни послезавтра верховенства права.
Обратите внимание, как сложно выглядит расшифровка этого мифологизированного штампа: «верховенство права это максимально возможная в данное время совокупность внешней свободы каждого человека, совместимая с такой же совокупностью внешней свободы каждого другого человека и обеспеченная правовой системой государства». Еще более сложно она выглядела у предыдущего выступающего.
Такая сложность вовсе не способствует тому, чтобы этот штампованный миф помогал общественному развитию. А ведь стоит только чуть-чуть его подправить, и никакая расшифровка уже не понадобится. Предлагаю взамен обсуждаемого такой тезис (штамп):
«Верховенство равноправия!».
Эта мысль, овладев массами, может обеспечить общественное развитие. Правда, генералам от демократии нужно быть готовыми к тому, что тогда они перестанут быть чуть-чуть ровнее других.
Автор приносит свои извинения за недостаточную аргументированность выступления. Выделенные организаторами десять минут не позволили развернуть необходимую аргументацию, что автор готов сделать в любой момент, например, в форме ответов на вопросы.
Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.
Главы из книги «Ленсовет-XXI 35 лет спустя»
Депутаты Ленсовета
в день 20-летия с начала работы Ленсовета-XXI
Торжественное заседание, посвящённое
20-летию со дня начала
работы Ленсовета 21-го созыва.
Санкт-Петербург, Мариинский дворец. 5 апреля 2010 года.
- М.И.Амосов. Выборы Ленсовета XXI созыва
- С.А.Басов. Флаг и гимн города утвердили мы.
- А.Н.Беляев. Деятельность Ленсовета
и ее историческое значение - С.Н.Егоров. 20 лет развития парламентаризма
в Санкт-Петербурге (1990-2010) - А.Р.Моторин. Вместо народного контроля
- А.П.Сазанов, Н.Н.Смирнов, Г.Б.Трусканов,
П.В.Цыплёнков. Тридцать лет без Ленсовета. - П.В.Цыплёнков. Освободить человека
- П.В.Цыплёнков. Избранные места
из воспоминаний друзей - Д.Е.Вюнш-Арский и др. Анатолий Собчак
не возвращал имя Санкт-Петербургу - Воспоминания о Ленсовете XXI созыва. (Анатолий Собчак,
Владимир Жаров, Виктор Смирнов и другие).
Поделиться с друзьями: