С.Н.Егоров. Глупость или измена?

Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.

Сергей Егоров.
Глупость или измена?

 

Огромное количество копий сломано в процессе обсуждения «косыгинских реформ».
К окончательному решению общественное мнение в их оценке пока так и не пришло. Всеми признано, что идеологом этого процесса является Евсей Либерман, некоторые даже сами реформы называют «либермановскими». Вместе с тем, не так много копий сломано в обсуждении основополагающей статьи Е.Либермана (Евсей Григорьевич Либерман (1897-1981) — советский экономист, участник разработки концепции экономической реформы 1965 года) «План, прибыль, премия», напечатанной в «Правде» в 1962 году, то есть еще «при Хрущеве». Попробуем заполнить этот пробел.

В недавно (перед написанием Е.Либерманом этой статьи) принятой Программе КПСС было поставлено довольно много разнообразных задач. Автор статьи для решения выбирает себе одну из них: «построить систему планирования и оценки работы предприятий так, чтобы они были жизненно заинтересованы в наиболее высоких плановых заданиях, во внедрении новой техники и улучшении качества продукции, словом, в наибольшей эффективности производства».

Про собственно планирование автор говорит совсем мало: «На наш взгляд, этого можно добиться, если до предприятий доводить планы только по объему продукции в номенклатуре и срокам поставок». Это совершенно правильная до банальности мысль. Социалистическое государство должно планировать социалистическим предприятиям: когда, сколько и какой продукции каждое предприятие должно произвести. Безотносительно к тому, по какой условной цене государство обеспечивает это предприятие ресурсами, и по какой условной цене государство оплачивает этому предприятию произведенную продукцию. Банально и очевидно. Это и есть административное управление (социализм), полезный элемент административно-командной системы. Пусть кто-нибудь объяснит, почему это плохо?

Но уже следующая фраза автора настораживает: «Притом это надо делать с максимальным учетом прямых связей между поставщиками и потребителями». Совершенно непонятно, каким образом планирование государством турбинному заводу количества турбин должно (может?) учитывать прямые связи турбинного завода с поставщиком металла и с электростанцией (для которой эти турбины предназначены). Нигде больше в своей статье автор к этому вопросу не возвращается и наше «непонимание» остается висеть в воздухе. Но мы берем на заметку это абсурдное высказывание. Нам очевидно, что социалистическое государство, планируя предприятию изготовление десяти турбин исходя из своего представления о возможностях этого предприятия, планирует и поставку этому предприятию необходимого количества металла и планирует строительство необходимого количества электростанций, на которые эти турбины будут поставлены.

Собственно вся статья посвящена не планированию, а оценке работы предприятия так, чтобы предприятие было жизненно заинтересовано в наибольшей эффективности производства. Статья написана таким образом, что совершенно непонятно, что же собирается менять автор. Статья создает у читателя ложное впечатления, будто бы к 1962 году никаких оценок работы предприятия не существует, и автор предлагает свой вариант оценки эффективности на пустом месте, предлагает заполнение этого досадного пробела. Вместе с тем, это место вовсе не пустое. Но сначала поговорим об эффективности. Об эффективности социалистического предприятия. Именно социалистического, поскольку с эффективностью капиталистического предприятия дело обстоит проще, чем простая гамма, которую разучивают первоклассники музыкальной школы.

Автор абсолютно прав, когда говорит: «при несоблюдении заданий по объему, номенклатуре и срокам поставок продукции предприятие лишается права на премирование». Автор признает, что в предлагаемой им системе оценки эффективности, какое-либо премирование предприятия возможно только при полном выполнении плана и по срокам, и по объему, и по номенклатуре. В натуральных показателях. Ничего нового тут нет, и в существовавшей в годы первых пятилеток системе оценки эффективности работал ровно тот же принцип. То есть при невыполнении хотя бы одного из трех показателей — объем, номенклатура, сроки — предприятие никакой премии не получает, живет на одну зарплату. При этом все рабочие и служащие, включая директора, зарплату получают даже при невыполнении плана (социализм). Правда, директор, скорее всего, не очень долго. Кстати, возможность получить заработную плату само по себе довольно большой стимул для добросовестной работы. Экономические реформаторы социализма постоянно игнорируют это важное обстоятельство. У них получается, что ни рабочие, ни служащие за одну зарплату вообще работать не будут, что они работают только за премию. Вместе с тем, премия — всего лишь инструмент исправления недочетов неоптимального планирования. Теоретические и технические (компьютеры и Интернет-коммуникации) возможности конца первой четверти ХХI века вполне могли бы так оптимизировать социалистическую экономику, что места для премий, возможно, вообще не осталось бы. Если бы социализм дожил до этих пор.

Итак, предприятие выполнило план по объему, номенклатуре и срокам. От чего же должен зависеть размер поощрения такого социалистического предприятия? Существующая уже четверть века к моменту написания статьи система поощрения говорит — от снижения трудоемкости. Если на изготовление каждой турбины предприятие в текущем году потратило, например, на 10% меньше человеко-часов, чем в году прошлом, будет поощрение. Вслед за автором повторим: «Сейчас важен принцип, а не сами величины». Не будем обсуждать соотношение размера поощрения с величиной снижения трудоемкости. Нам важен принцип — премируется только снижение трудоемкости. Снижение трудоемкости означает, что тот же объем работы может быть выполнен меньшим количеством работающих. С нашей точки зрения это и есть повышение эффективности работы социалистического предприятия. Высвободившиеся рабочие руки социалистическое государство запланирует использовать в следующем году на этом же предприятии для увеличения ему плана еще на одну турбину, если такая потребность у государства есть. А если такой потребности нет, то высвободившиеся рабочие руки будут использованы где-то еще.

Таким образом, каждое предприятие, ежегодно снижая трудоемкость (повышая производительность) через сколько-то лет достигнет максимальной при данном техническом оснащении производительности труда и дальше будет работать только за зарплату, без премий. Но государство к этому моменту уже добилось главного — максимально возможной производительности труда, используя только одно — естественное желание каждого (почти) человека получить премию. Каким бы ни был изначальный план предприятия, через какое-то время он обязательно вырастет до максимально возможного при данном техническом оснащении и расти перестанет. Неизбежные неточности планирования по объему обязательно будут исправлены.

Что же делать предприятию, чтобы жить не на одну зарплату? Способ только один — освоение новой продукции! И цикл повторится.

Может быть, именно это обстоятельство — необходимость руководителей предприятий с каждым годом работать все больше и больше именно по организации очередного повышения производительности труда и стало причиной появления обсуждаемой статьи? Не хотелось работать?

В результате использования такой системы поощрения в период с 1947 по 1955 год производительность труда (а это обратная величина трудоемкости) росла в стране на 8-10 процентов ежегодно. В результате СССР по производительности труда к 1955 году вышел на второе место в мире и первое место в Европе. К сожалению, на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов эта система уже начала размываться, начали появляться и другие «показатели» для премирования. Во времена расцвета волюнтаризма (при Н.С.Хрущёве во главе государства) это и не удивительно.

В результате применения описанной системы поощрения предприятий количество общественно необходимого труда для производства товаров, то есть их стоимость, ежегодно снижалась в СССР на 8-10%. Какой еще эффективности не хватает автору?

«Фонд поощрения, создаваемый в зависимости от достигнутого уровня рентабельности, должен быть единым и единственным источником всех видов премий

< . . . >

Пусть предприятие имеет побольше свободы в использовании «своей» части прибыли!».

Так и хочется вслед за Милюковым (Павел Николаевич Милюков (1859—1943) — российский политик, историк и публицист. Лидер Конституционно-демократической партии, депутат Государственной думы. Выступая 1 ноября 1916 года, Милюков закончил обличительную речь с перечислением ошибок царского правительства риторическим вопросом: «Что это — глупость или измена?». Крылатое выражение, впервые сказанное военным министром Д.С.Шуваевым. Его обвинили в шпионаже в пользу немцев. Шуваев ответил: «Я, может быть, дурак, но я — не изменник!») воскликнуть: это глупость или измена? Автор статьи в «Правде» еще не забыл трудовую теорию стоимости? Не забыл, что он марксист?

Если совсем коротко — автор предлагает от натуральных показателей эффективности перейти к стоимостным. От трудовой стоимости перейти к меновой. Предлагает натуральные показатели (человеко-часы, характеризующие трудовую стоимость) заменить на капиталистический стоимостной показатель рентабельности, в основе которой лежит прибыль. Ах, извините, «Наша прибыль не имеет ничего общего с капиталистической. Сущность таких категорий, как прибыль, цена, деньги, у нас совсем иная, и они с успехом служат делу строительства коммунизма. Наша прибыль, при плановых ценах на продукты труда и при использовании чистого дохода на пользу всего общества, есть результат и в то же время измеритель (в денежной форме) действительной эффективности затрат труда». Халва, халва, халва… Что-то слаще не стало.

Прибыль — всего лишь разница между меновой стоимостью продукции и стоимостью ресурсов, потраченных на ее производство. В социалистической экономике не так важно, насколько «правильно» установлены государством меновые цены. Эти меновые цены нужны только самому социалистическому государству для удобства планирования, ведь они никакой объективной реальности не отражают, «физического» смысла не имеют.

Меновая стоимость продукции социалистического предприятия назначается предприятию производителю и, соответственно, предприятию потребителю, государством. И меновая стоимость ресурсов, необходимых для производства продукции, назначается социалистическому предприятию государством. Даже стоимость рабочей силы через систему тарифов назначается социалистическому предприятию государством. Единственная, зависящая от социалистического предприятия составляющая прибыли, как раз и есть трудовая (именно этого предприятия) стоимость продукции. Сегодня ее принято называть не по-марксистски добавленной стоимостью. Всё, чем может влиять на «социалистическую прибыль» само предприятие, это только добавленная стоимость! Так ради чего городить огород?

Евсей Григорьевич Либерман (доктор экономических наук, профессор) этого не понимал? Не верю!

Именно поэтому в статье ни слова не сказано, чем же предлагаемая система поощрения отличается от существующей, чем она лучше существующей. Потому что ничем не лучше. Хотя нет, вот что автор говорит о существующей системе: «Ныне действующая система поощрений предприятий за снижение себестоимости продукции или за повышение выработки против плана или против прошлого года прямо препятствует повышению качества продукции и освоению новых изделий». Ну что тут скажешь. Во-первых, автор, оказывается, прекрасно знает о существующей системе, правда, уже слегка подпорченной в части «за повышение выработки против плана». А, во-вторых, обвинение существующей системы в том, что она препятствует повышению качества продукции и освоению новых изделий совершенно голословно. Выше мы показали, что оно еще и не верно.

Да, существующая система не идеальна. А может ли быть в принципе идеальной система поощрения? Но предлагаемая система еще более не идеальна. На вопрос: «глупость или измена?» для себя я однозначно отвечаю — измена! Измена социализму!

Совершенно очевидно, что предлагаемая система нацелена на заражение социалистической экономики новым вирусом «рыночности». Колхозно-кооперативный вирус уже (еще?) живет в теле социалистической экономики, но ее иммунная система пока успешно с этим вирусом справляется. А либерманам уже хочется рынка! Если встроить рыночный вирус непосредственно в генетический аппарат социалистической экономики, а именно это и предлагается, со временем можно получить капиталистического мутанта. Не гарантированно, но можно. Почему бы и не попробовать? Ведь словами: «прибыль, цена, деньги с успехом служат делу строительства коммунизма» доктор экономических наук, «пострадавший от Сталина», легко может облапошить и хрущевский Президиум ЦК и брежневское Политбюро. Автора самолично написанной статьи «Экономические проблемы социализма в СССР» (то есть И.В.Сталина. Книга «Экономические проблемы социализма в СССР» секретаря ЦК КПСС И.В.Сталина, опубликована в конце 1952 года) не облапошил бы.

Вернемся к связям между поставщиками и потребителями, вскользь упомянутым в самом начале статьи. Совершенно понятно, что это очередной вредоносный стратегический шаг по направлению к капитализму, к рынку, к самостоятельности предприятий. А ведь самостоятельность самостоятельности рознь. Когда автор говорит: «Предприятия на основе полученного объемно-номенклатурного задания должны сами составлять полностью законченный план, в том числе по производительности труда и численности работающих, заработной плате, себестоимости продукции, накоплениям, капиталовложениям и новой технике», со многим из этого перечня можно согласиться. Предприятие само должно планировать, как ему лучше распорядиться выделенными ресурсами, чтобы безусловно выполнить спущенный план-задание по объему, номенклатуре и срокам и, по возможности, снизить трудоемкость. Правда, вопросы капиталовложений и новой техники лежат уже за пределами возможных решений самого предприятия. Предприятие может только просить у государства дополнительные капитальные вложения, включая и новую технику. И только сам собственник — государство — может решить, давать ли управляющему дополнительные капитальные вложения, или его пока и так все устраивает в объеме и номенклатуре продукции предприятия.

Но когда речь заходит о самостоятельности социалистического предприятия во взаимоотношениях с поставщиками и потребителями, это шаг к разрушению социалистического предприятия, к его перерождению. О чем социалистическое турбостроительное предприятие может договариваться с электростанцией или с металлургическим заводом? Ведь объем и номенклатура поставки на строящуюся электростанцию определены государственным планом. Объем и номенклатура поставок металла турбостроительному предприятию металлургическим предприятием определены государственным планом. Автор статьи исподволь, противореча сам себе, проталкивает мысль о неправильности такого директивного государственного планирования. И еще хуже того, мысль о том, что у социалистического предприятия могут быть какие-то собственные интересы и цели, отличные от общегосударственных. Хотя открыто он говорит совсем другое: «предлагаемая система исходит из принципа: то, что выгодно обществу, должно быть выгодно и каждому предприятию. И, наоборот, что невыгодно обществу, то должно быть крайне невыгодным для коллектива любого предприятия».

Статья Либерманa завершается рядом предложений. Давайте их внимательно рассмотрим.

1. Установить, что планы предприятий после согласования и утверждения объемно-номенклатурной программы полностью составляются самими предприятиями.

В самом начале статьи Либерман сам говорит, что планы предприятиям должны доводится только по объему продукции в номенклатуре и срокам поставок. Именно в этом и заключается государственное планирование. Планы предприятий по выполнению государственного плана это совсем другие планы. Автор не может этого не понимать. У социалистического предприятия нет и не может быть каких-либо своих планов, кроме планов по выполнению государственного плана. Сознательно смешивая эти два разных понятия, автор тихой сапой протаскивает мысль о том, что предприятия могут и должны быть не совсем социалистическими.

2. Чтобы гарантировать государственную добросовестность и заинтересованность предприятий в максимальной эффективности производства, установить единый фонд для всех видов материального поощрения, в зависимости от рентабельности (от прибыли в процентах к производственным фондам).

И опять, мысль о том, что фонд должен быть единым, а после 1954 года это положение уже сильно размылось, совершенно правильная. Но вот заменять социалистический показатель «в зависимости от роста производительности» на псевдокапиталистический «в зависимости от рентабельности» ничем не оправдано.

3. Централизованно утвердить в качестве нормативов длительного действия шкалы поощрения в зависимости от рентабельности для различных отраслей и групп предприятий, находящихся примерно в одинаковых естественных и технических условиях.

Норматив, конечно, должен быть централизованным и длительного действия. Но не по рентабельности.

4. Усилить и улучшить централизованное планирование путем доведения обязательных заданий (контрольных цифр) только до совнархозов (исполкомов, ведомств). Ликвидировать практику разверстки заданий со стороны совнархозов между предприятиями по «достигнутому уровню». Обязать совнархозы на основе экономического анализа проверять, оценивать и улучшать самостоятельно разработанные предприятиями планы без изменения при этом шкал рентабельности как базы для поощрения предприятий.

Мертворожденным совнархозам оставалось жить пару лет, так что в этой части просто пропускаем. А вот планирование предприятиям производственных заданий на освоенную продукцию от достигнутой в прошлом году производительности труда — единственно правильный принцип. А как иначе? Увеличивать произвольно или произвольно уменьшать? Как директор договорится? Вообще разрешить директору самому себе устанавливать план? В этом и заключается самостоятельность? Такая самостоятельность нам не нужна!

5. Разработать порядок использования единых фондов поощрения из прибылей предприятий, имея в виду расширение прав предприятий в расходовании фондов на нужды коллективного и личного поощрения.

Здесь автор как раз наступает на самостоятельность предприятий. Но это вопрос не принципиальный.

6. Установить принцип и порядок гибкого образования цен на новые изделия с таким расчетом, чтобы более эффективные изделия были рентабельны и для производителей, и для потребителей, то есть для народного хозяйства в целом.

А вот это вопрос принципиальный. И почему только на новые изделия? На старые уже научились? Или на старые не нужно?

Если бы кто-нибудь научился рассчитывать оптимальные социалистические цены, такая социалистическая экономика рванула бы быстрее сталинской с ее «жалкими» 18-20 процентами ежегодного роста. И социализму точно бы ничто не грозило. Только вот никто не научился. И в 1962 году было совершенно понятно, что в ближайшие годы никто и не научится. А без этого с условными произвольно назначенными социалистическими меновыми ценами и прибыль, и производная от прибыли рентабельность теряют какой-либо смысл, разве что кроме учетной функции.

Чтобы понять эту простую мысль не нужно быть доктором экономических наук. В условиях, когда цены формируются не в результате спроса и предложения на свободном рынке, а назначаются в значительной степени произвольно, многие экономические категории, например, прибыль, теряют физический смысл, закон спроса и предложения не работает. Что бы по этому поводу ни было записано в материалах съезда. Там и про коммунизм тоже было написано.

Может быть, автор этого не понимает? Понимает! Ведь он прямо пишет о высокорентабельных и убыточных видах продукции. Может в таких условиях принести пользу предлагаемая методика? Конечно, не может! И не принесла. Сейчас-то мы это знаем, а для марксистов практика есть критерий истины.

Так глупость или измена?

Может быть, и глупость. Для социалистической экономики «планово-убыточное предприятие» термин вовсе не юмористический, а вполне научный. Предприятие может оказаться планово-убыточным вовсе не потому, что оно плохо работает, а потому, что ценообразование несовершенно. Социалистическое государство не закрывает планово-убыточные предприятия потому, что у государства есть цели поважнее учетной прибыли. И если такую цель предприятие решает, оно будет работать, несмотря на свою плановую убыточность. Я допускаю, что Евсей Либерман этих простых социалистических истин не понимал, ведь он прямо признается, что для него рентабельность есть объективный критерий. Возможно. Но верится в это с трудом.

Тонкие заморочки Либермана с рентабельностью оказались в конце концов невостребованными, но ящик Пандоры он все-таки открыл.

Три десятка лет (условно с 1925 по 1955 годы, исключая период войны) в стране действовало очень эффективная экономика, ежегодно выдававшая на-гора по 18-20 процентов прироста. Потом десять лет эту экономику волюнтаристически курочили и довели до ничтожных 4 процентов роста. Потом «прозрели» и от волюнтаризма отказались. Казалось бы, восстановите раскуроченное, и будет вам счастье. Но по какой-то причине было решено не восстанавливать прекрасно зарекомендовавшую себя за прошедшее тридцатилетие первых пятилеток систему планирования и оценки эффективности. Захотелось чего-то новенького. Решили пренебречь объективными условиями. В чем же это новенькое заключалось?

Прежде всего, вопреки рекомендациям Либермана был отброшен совершенно правильный принцип: предприятию достаточно планировать из центра только задание по объему, номенклатуре и срокам продукции в натуральных показателях.

Известные сентябрьское Постановление Пленума и октябрьское Постановление Совета Министров отказались от «традиционных административных методов хозяйствования», признали «товарную природу социализма и ключевые интегральные показатели экономической эффективности предприятий — прибыль и рентабельность». Именно с этого момента социалистическая экономика Советского Союза покатилась под откос уже не по причине дурацких управленческих решений, а на вполне «теоретической» основе. Экономическое стимулирование предприятий стало осуществляться исключительно из их прибыли. Больше прибыли — больше фонды материального стимулирования. В эти фонды уходило около половины «социалистической прибыли».

Еще раз напомним, прибыль — это разница между меновой ценой и затратами. То есть прибыль можно получить либо снижая затраты, либо повышая меновую цену. Поскольку назначать оптимальные цены никто так и не научился, прибыль предприятия по-прежнему физического смысла не имела, ее использование в качестве мерила эффективности с каждым годом приносило все больше и больше вреда. Руководители предприятий быстро научились влиять на цены, устанавливаемые на их продукцию. В Госкомцен тоже работали люди, и «ничто человеческое» им было не чуждо. Коробка конфет или бутылка коньяка могли принести и приносили социалистической экономике вреда больше, чем диверсант.

Простой пример из моей практики. Как раз в это время (70-е годы ХХ века) начали появляться станки с ЧПУ. Цены на такие станки устанавливались на порядок выше аналогичных универсальных станков в то время, как трудоемкость их изготовления была выше лишь раза в два-три (это максимум). И повышение производительности они обеспечивали примерно такое же. А цену на специальные станки с ЧПУ вообще назначали уже на два порядка больше (то есть в 100 раз!). Вот вам и пример «высокорентабельной» продукции. В результате план по номенклатуре переставал быть обязательным. Обязательным остался только план по объему и при том исчисленный уже не в натуральном (например, количество станков), а в денежном выражении. Вот во что вылился переход от административных (в натуральном исчислении) методов хозяйствования, к экономическим (в денежном выражении). Станкостроительному заводу достаточно было изготовить пару специальных станков с ЧПУ, провалив при этом план по станкам универсальным на десятки единиц, чтобы, несмотря на это, план в денежном выражении не только выполнить, а и перевыполнить. На бумаге. Вот так вся экономика постепенно становилась бумажной, а не натуральной.

При выключенном законе спроса и предложения экономические методы управления экономикой работать не могут в принципе.

Больше двадцати лет советские «экономисты» пытались обмануть объективную реальность, создавая симулякры в виде все новых и новых систем «экономических» показателей. Пытались искусственно привить капиталистический закон спроса и предложения к социалистической плановой экономике. Не получилось.

Означает ли это, что при социализме прибыль не может вырваться за пределы исключительно учетной категории, не может обрести физического смысла? Нет, не означает. Но это не сможет произойти до тех пор, пока экономическая наука не научится рассчитывать оптимальные цены на все виды продукции. Тогда такие оптимальные цены обретут физический смысл цен спроса и предложения. Я вполне допускаю, что сегодня во времена стремительного развития вычислительной техники и искусственного интеллекта эта задача может быть решена. Но в середине ХХ века…

Так глупость или измена?

---

Другие материалы С.Н.Егорова на этом сайте.

• С.Н.Егоров. Развитие парламентаризма в Санкт-Петербурге. 1990 - 2010 годы. — Мариинский дворец, 5 апреля 2010 года.
• С.Н.Егоров. Кому не выгодны фракции. — «Смена», 6 июня 1990 года.
• С.Н.Егоров. Готова ли Россия к демократии. Статья 2012 года в газете «Мысль-21»
• С.Н.Егоров. Слухи о смерти модерна несколько преувеличены. «Наш ответ» С.Е.Кургиняну. 07.09.2011 г.
• С.Н.Егоров. Актуальная повестка дня демократического движения России.
• С.Н.Егоров. Время для покаяния.
• С.Н.Егоров. Курица виновата в тесноте.
• С.Н.Егоров. Благополучие власти и равнодушие интеллигенции.
• С.Н.Егоров. A look back at the USSR.
• С.Н.Егоров. Где место религиозной идеи? «Наш ответ» А.С.Кончаловскому. 2013 г.
• С.Н.Егоров. Социализм лучше капитализма! Диалог с искусственным интеллектом.
• С.Н.Егоров. Фракция «На платформе ЛНФ». — СПб.: Своё издательство, 2019. — 56 с., ил.
• С.Н.Егоров, П.В.Цыплёнков. Векторная теория социальной революции. — СПб, б/и, 2017. — 400 с., 38 ил.

Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.

На первую страницу сайта