Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.
Анатолий Собчак - почётный гражданин Санкт-Петербурга.— Заслуги Анатолия Собчака слегка преувеличены. Поэтому я тоже подписал обращение не выбирать его почетным гражданином. Все-таки я имел возможность наблюдать за Анатолием Александровичем вблизи. На мой взгляд, он, профессор-юрист, отличался правовым нигилизмом — нам пришлось отменить несчетное количество его распоряжений, и дело было не только в букве закона, но и в духе. Я считаю, что среди ленинградцев и петербуржцев есть люди, гораздо более достойные звания почетного гражданина. Михаил Бегак, депутат Ленсовета. |
Anatoly Sobchak is an honorary citizen of St. Petersburg.—Anatoly Sobchak´s achievements are slightly exaggerated, so I also signed the petition not to elect him an honorary citizen. After all, I had the opportunity to observe Anatoly Alexandrovich up close. In my opinion, he, a law professor, was distinguished by his legal nihilism—we were forced to overturn countless of his orders, and this was not just a matter of the letter of the law, but also of its spirit. I believe that among the residents of Leningrad and St. Petersburg, there are people far more deserving of the title of honorary citizen. Mikhail Begak, deputy of the Leningrad City Council. |
|
О.Жарунов, Ю.Мигов.
К полной и окончательной…
«ВЕЧЕРНИЙ ЛЕНИНГРАД», №212, 14 сентября 1990 года
Наверное, не все читатели безоговорочно разделят взгляды авторов статьи, которую мы сегодня печатаем. Бесспорная для всех польза статьи, в чем мы уверены; заключается в том, что за остротой текста — богатая, пища для раздумий. Нужно только, соглашаясь или не соглашаясь с авторами, видеть в них не врагов, а оппонентов в споре ради истины.
Страница создана
14 января 2026.
Page created
on January 14, 2026.
Посмотреть
статистику
посещений
этого сайта
Website visit
statistics.
Statistiques de visite
du site Web.
Website-Besuchs-
statistiken.
Физики утверждают: всякая новая теория должна быть достаточно сумасшедшей, чтобы быть истинной. То есть необходимым (но не достаточным) критерием истинности является парадоксальность, неожиданность. В этом плане чрезвычайный интерес вызывают взгляды на, общественное развитие страны народного депутата СССР профессора А.А.Денисова. Нынче идеи Маркса не пинает только ленивый или замшелый ортодокс из сторонников Н.А.Андреевой и Е.К.Лигачёва. Всякая новая политическая мысль сейчас базируется на антикоммунизме, и это естественно. А раз всякая то уже не очень неожиданно, не очень свежо. Но очень истинно? Тем интереснее многие парадоксальные взгляды профессора Денисова, и в частности его проект «Коммунистического манифеста-90»
Конечно, тот факт, что «Манифест» и содержащиеся в нем идеи очень интересны, не означает, что они столь же бесспорны. Так, Анатолий Алексеевич утверждает, что не коммунистический идеал потерпел крах, а только одно из экстремистских течений коммунизма, что социалистическую идею, прочно застрявшую в душах и умах людей, необходимо очищать и возрождать на базе диалектической методологии, Во имя чего, Анатолий Алексеевич? Еще раз вспомним: все народы, уверовавшие в социалистическую идею, оказались вовлеченными в кровавую фантасмагорию, путь к коммунистическому идеалу оказался путем в тупик. В то же время народы, не осенявшие себя столь великой целью, достигли немалых успехов в экономике, и в культуре, и в общественной морали. Причем без многомиллионных жертв.
Особенно интересно, что в странах, упорно строивших коммунистический идеал, не только не возникло каких-то новых производственных отношений, более совершенных, чем капиталистические (т.е. «социалистических», по марксистской терминологии), но, напротив, законсервировались многие формы, свойственные феодализму, — деление общества на сословия, сословные привилегии и т.п. В странах же, не строивших социализм, зарождаются и крепнут в последние десятилетия очень интересные, абсолютно новые явления в области производственных отношений: децентрализация, рассредоточение собственности, привлечение трудящихся к владению собственностью и к управлению производством, возрастание кооперации производства. И переход разделения труда на качественно новую, ступень — т. е, можно говорить о зарождении (пока только о зарождении) новых послекапиталистических производственных отношений, Так необходимо ли нам вновь осенять себя коммунистической идеологией, даже очищенной и возрожденной?
Нельзя согласиться с профессором Денисовым, и когда он называет поражение коммунистических режимов в Восточной Европе «мощным попятным движением», в «бесспорной мировой тенденции движения к социализму» — никак нельзя назвать попятным движение к капитализму от феодализма, самого дремучего феодализма, сохранившегося в наших странах до конца ХХ века под шелухой коммунистической демагогии.
И уж, конечно, странно было прочитать у Анатолия Алексеевича такую фразу: «Все силы объединились в наступлении на коммунизм — от традиционных антикоммунистов всех мастей до разочаровавшихся в идеалах либо вовремя не сумевших удовлетворить свои политические амбиции, либо просто желающих поживиться за счет партийного имущества». В устах члена обкома, члена ЦК КПСС такая фраза звучит привычно, но в устах профессора — режет ухо.
Можно было бы продолжить перечисление позиций, по которым мы не можем согласиться с А.А.Денисовым, но, вероятно, продуктивнее будет, еще раз отметив достоинства его проекта (особенно стремление придать новое дыхание заезженной демагогами диалектической методологии) предложить свое альтернативное видение путей развития общества. Учитывая уже сложившуюся в этом году практику использования в политических программах названий исторических документов («Апрельские тезисы» Нины Андреевой, «Коммунистический манифест-90» Анатолия Денисова), мы позволили себе нескромность озаглавить нашу левоцентристскую программу «Кредо-90»
КРЕДО-90
Умный учится на чужом опыте, чужих ошибках. Не очень умные — на своих ошибках. Дураку ничто не впрок, он и СВОИ ошибки повторяет многократно, не извлекая из них уроков.
До 1917 года ни один народ не имел опыта социалистического преобразования общества. Мы взялись за неизведанное. Результаты известны. Наш трагический опыт послужил хорошим уроком для многих народов, предостерег их от страшной ошибки, к которой народы Европы были близки в начале XX века.
Нам простительна та ошибка (хотя дальновиднее было пропустить кого-нибудь вперед). Но никак непростительно было бы не извлечь из нее достойных уроков. Похоже, что выводы, сделанные нами из трагедии своей Родины, носят несколько поверхностный характер. Согласившись, что виноваты во всем коммунисты и коммунистическая идея, не готовимся ли мы повторить ошибку октября 1917 года?
Давайте попробуем еще раз разобраться в причинах наших невзгод.
1.
Как известно, общество является сложной самовоспроизводящейся системой. Как дерево вырастает без чертежей и проектирования, так и общество развивалось от первобытного через варварство и средневековье к современной цивилизации не по чьей-то воле, не по хорошему ли, плохому ли плану или проекту, а в соответствии с присущими ему естественными законами. И нет оснований полагать, что для дальнейшего развития непременно требуется сознательное вмешательство в этот естественный процесс.
Если нам не нравится, как растёт дерево, никому не придет в голову «перестроить его: отпилить неправильно растущие ветви и прибить их «правипьно». Mы убедились в XX веке в бесперспективности и чрезвычайной опасности попыток переделать, искусственно улучшить структуру сложных природных систем — нас научил горький опыт создания искусственных морей, дамб, поворота рек, уничтожения волков и т.п. В еще большей мере это относится к сверхсложным системам — социальным, т.е. к человеческим сообществам. Кровавый ХХ век явился расплатой за самонадеянные попытки переделать общество по различным теоретическим моделям. Модели были разные (фашизм, различные модели социализма), а результаты одинаковые — море крови, падение культуры, морали, развал экономики. Напрашивается вывод: причина бед не в плохой теории, а в пагубности самих попыток искусственно перестроить сложную естественную систему. Никакое глобальное вмешательство в развивающуюся естественную систему (т.е. никакая революция) не способна улучшить эту систему или ускорить ее развитие. Напротив оно (это вмешательство) может только затормозить развитие системы, придать ей уродливые формы, а то и отбросить назад, на более примитивную ступень развития.
Сказанное не означает; что человечество обречено быть пассивным наблюдателем своего собственного развития. Изучать законы, управляющие общественными процессами, пытаться прогнозировать ход естественного развития общества в зависимости от тех или иных параметров и осторожно, локально снимать препятствия с естественного пути — вот единственный способ добиться максимальной скорости общественного развития. Попытки же ускорить это развитие, подтолкнуть, подстегнуть историю приводят только к обратному результату. Эволюция всегда ведет в конечном счете к прогрессу: революция — это всегда регресс, хоть, возможно, кратковременный.
Препятствия и опасности, подстерегающие общество на пути естественного развития, выявляются в ходе научного познания мира. Это процесс непрерывный и бесконечный. Но наиболее общие закономерности, свойственные всем развивающимся системам, известны довольно давно. Движущей силой развития является, согласно Гегелю — Марксу, борьба противоречий. Кончается борьба — останавливается и развитие. А борьба кончается только в случае полной победы (монопольного доминирования) одной из сторон диалектического противоречия над своей противоположностью. Следовательно, первая опасность для развивающейся системы — это монополизм, полная победа одной из противоборствующих сил, любой из сил. В любом противоречии нет «хорошей» стороны и нет «плохой». Левые и правые новаторы, консерваторы, демократы (борющиеся за равные политические права для всех граждан) и социалисты (борющиеся за равную экономическую обеспеченность) — это все противоположные, но равно необходимые составляющие, обеспечивающие развитие общества. Их борьба — движущая сила общественного развития, полная победа одной из них — источник застоя.
Другая опасность — чрезмерное ожесточение борьбы, что может привести к разрушению системы, отбрасыванию назад по шкале исторического развития, Источник этой опасности — нетерпимость правых и левых к своему оппоненту, убеждённость в абсолютной своей правоте и полной неправоте оппонента, мало того, стремление все беды общества объяснить злой волей политического противника, и отсюда, уже естественно, стремление одержать над ним полную и окончательную победу.
2.
История, особенно история ХХ века, наглядно подтверждает преимущество естественного, эволюционного пути развития. Причина успеха развитых стран в экономической, социальной, культурной и других сферах заключалась не в мудрости руководителей (80-e годы, явившиеся периодом весьма успешного развития экономики США, были годами президентства Рейгана, отнюдь не блиставшего интеллектом) и не в правильности идеологии правящих партий; а в конкуренции, непрерывной конкуренции противоборствующих сил в политической, экономической и прочих областях человеческой деятельности. Причем противоборство это никогда не принимало чрезмерно ожесточенных форм (не считая Германии и Италии, за что те и поплатились фашизмом). Причина наших прошлых и нынешних бед заключается не в злой воле «вождей», не в дурной идеологии правящей партии, а в монополии компартии в политической, идеологической, экономической областях.
Привела же страну к этому именно нетерпимость политических оппонентов в России конца XIX и начала ХХ века: левые и правые, революционеры и власть имущие жаждали только полной победы над политическим соперником, не только не искали — осуждали компромисс. Апогеем конфронтации и насилия явились революция и гражданская война. После полной победы большевиков установилась монополия компартии во всех областях общественной жизни, большевики приступили к строительству общественных структур по предложенным Марксом чертежам.
В анализе предшествующих формаций Маркс проявил себя материалистом, в частности и в предложенном им положении о том, что в основе общественного развития лежит развитие материального производства, что экономика, производственные отношения являются базисом, фундаментом, на который опирается надстройка политических структур общества, что в процессе общественного развития всегда сначала в рамках старой формации зарождаются новые производственные отношения, развиваются, крепнут (закладывается новый фундамент), затем ломают устаревшую ставшую тесной политическую надстройку, и складывается новая надстройка, соответствующая новому базису.
Но вот, пытаясь прогнозировать будущее, Маркс не удержался на материалистических позициях — «нетерпение сердца» подтолкнуло его на явно идеалистический вывод: в рамках капитализма новые производственные отношения зародиться не могут, пролетариат, вооружённый передовой теорией, сам сломает БУРЖУАЗНУЮ НАДСТРОЙКУ, создаст гocyдaрство диктатуры пролетариата, уничтожит капиталистические производственные отношения (фундамент) и построит новые социалистические производственные отношения, после чего государство само отомрет за ненадобностью.
Сейчас, через 150 лет, легко высмеивать чужие ошибки. Без ошибок не рождается ни одна теория. Хуже, что все это большевики пытались претворить на практике. Сломать буржуазную надстройку молодой Российской республики, расшатанную чрезмерно ожесточенной конфронтацией политических сил, удалось легко; удалось установить «диктатуру пролетариата» (которая обернулась олигархией узкого круга революционеров), удалось уничтожить капиталистические производственные отношения... Но как только был разрушен фундамент — здание обвалилось. Разруха, анархия... Ценой чрезвычайной жестокости, неисчислимых человеческих жертв удалось заново собрать общество воедино, но, разумеется, построить какие-то новые производственные отношения не удалось (производственные отношения вообще нельзя построить, они вырастают в соответствии с уровнем развития общества), общество было отброшено далеко назад, и восстановление общественных структур началось, естественно, с примитивных докапиталистических форм — военный коммунизм (попытка организации на первобытно-общинных началах общества, оснащенного технологиями начала ХХ века) и сталинский «социализм» (рабовладельческие и феодальные производственные отношения в индустриальном обществе). Искусственно созданная в октябре 1917 года политическая надстройка неизбежно и закономерно эволюционировала в сторону соответствия рабовладельческо-феодальному базису, т.е. в сторону жесточайшего тоталитарного аппарата подавления. Не тоталитарное государство породило дурную экономику, а феодальная экономика породила антидемократическое государство.
Многие считают, что виновата во всем коммунистическая идея. Не можем с этим согласиться — идея как идея, встречаются и более неудачные идеи, но им не удалось погубить полмира. На грань катастрофы нашу страну поставила не коммунистическая идея, а свойственный носителям этой идеи большевизм — уверенность в монопольном обладании истиной, нетерпимость к иному мнению, убеждённость в том, что все беды проистекают от зловредности оппонента, отсюда стремление одержать над ним полную и окончательную победу любой ценой и при необходимости любыми средствами, наконец убежденность в своем праве и долге, миссии перестроить мир в соответствии с открывшейся им истиной по их чертежам и моделям. Вы узнали портрет коммуниста? Не спорим. Но давайте посмотрим в зеркало — не встретим ли и там похожие черты? Коммунисты брались построить мир равных экономических прав, мы беремся за построение мира равных политических прав. Может, не в том большевизм, что экономических, а не политических (это диалектическое противоречие — одна из движущих сил развития), а в том, что построить? Может, большевик — не тот, кто берется строить общество по плохим чертежам, а любой, кто по любым чертежам берется строить общество, кто самоуверенно вламывается в тонкую структуру сверхсложной естественней системы с топором наших примитивных познаний? Нет ли и в наших демократических рядах большевистской убежденности (в своей правоте), большевистской нетерпимости (к чужому мнению)? Давайте не будем торопиться с отрицательным ответом.
3.
Сейчас мы (граждане СССР) находимся в ситуации, очень напоминающей 1917 год. В течение семидесяти лет монополия КПСС в политической, экономической и идеологической областях делала невозможным развитие производственных отношений — мы так и застряли в феодализме (о чем свидетельствует деление общества на сословия: рабочих, служащих, административно-управленческого аппарата и высшего партийно-правительственного аппарата, а также сословные привилегии как основной способ извлечения доходов правящим классом — бюрократией). Именно устаревшие феодальные производственные отношения в нашей стране обусловили слабую отдачу заимствованных на Западе современных технологий. Противоестественное доминирование политики и идеологии над экономикой не позволяло развиваться базису — производственным отношениям. Естественный путь развития – сперва базис, затем надстройка — был для нас закрыт, общество было обречено на застой, регресс, гибель.
Однако смелые шаги Горбачёва в области политики, поддержанные демократическими силами снизу, разрушили монополизм в идеологии и в политике. 3абрезжила надежда на благополучный исход, на выход общества из злополучного замкнутого круга, но пока забрезжила и не более, пока сохраняется монополизм в экономике — нет базы, нет фундамента для демократических структур общества, они зависают в воздухе. Развитие политической надстройки продвинулось далеко вперёд, развитие же фундамента (производственных отношений) практически не происходит.
Наше здание уже порядочно накренилось — дальнейшее развитие демократии, не подкрепленное развитием экономического фундамента, неизбежно приведет к повторению трагедии 1917 года — здание обрушится. Справедливое благородное нетерпение сердца подталкивает нас к той же ошибке, что совершили большевики: сначала построить хорошую, правильную политическую надстройку — демократию, затем с её помощью построить надёжный фундамент — рыночную экономику. Тот же волюнтаризм, тот же идеализм, то же благородное нежелание считаться с законами природы.
Разумеется, речь идет не о том, что правые правы — правые стремятся вновь законсервировать неофеодальное общество, вернуть себе монополию во всех областях, что также однозначно привело бы общество к гибели. Нет, речь идет о том, чтобы, используя сложившееся ныне новое равновесие политических сил, стремиться не к дальнейшему наращиванию своих политических возможностей, а к осторожному, но непрерывному раскрепощению экономических сил — к развитию фундамента, притормозив временно развитие надстройки.
Для многих это звучит кощунственно: хороши демократы, если они сами будут притормаживать процесс дальнейшей демократизации! Так хочется, чтобы у нас сейчас, сегодня были самые демократичные в мире политические структуры. Хочется… но самая передовая в мире демократия у нас уже была — после февраля 1917 года, на базе далеко не самых передовых производственных отношений: большинство населения вело полунатуральное хозяйство. И именно это, а не злая воля большевиков, привело к трагедии октября. Большевики лишь взлетели на гребне стремительного развала правопорядка в стране — крестьяне самовольно делили землю, армия бурно дезертировала, когда большевики закрепили это декретами о мире и о земле.
Был ли тогда шанс избежать трагедии? Думается, что небольшой шанс был. Для этого демократическая интеллигенция должна была осознать не только опасность справа, со стороны монархистов-черносотенцев, но и надвигающуюся опасность слева, должна была сама, добровольно ограничить свои демократические устремления, проводить их в жизнь не в режиме демократической революции (при всей её заманчивости), а в режиме либеральной просвещенной монархии; не уничтожать опостылевшие монархические структуры, а перетягивать их влево, к конституции, к демократии.
Здесь уместно вспомнить, как в 1881 году наш брат-демократ шарахнул бомбой Александра II, уничтожившего в России рабство, предварительную цензуру, принявшего самое демократичное в Европе на то время судебное законодательство и подготовившего, но не успевшего из-за террористов подписать законопроект о введении конституции.
Не так ли и сейчас — в разгар XXVIII съезда КПСС, когда правые сплотили свои усилия в надежде скинуть реформатора Горбачёва, Николай Вениаминович Иванов публикует статью «Почему я не верю Горбачёву?». Центрист-реформатор Горбачёв предоставляет стране возможность развиваться естественным путем под действием борьбы левых и правых политических сил, но не дает этой борьбе перейти в рукопашную. Убрать Горбачева, разрушить центр мечтают крайне левые, и крайне правые — это новые и старые большевики, это те, кто никогда ни в чём не сомневаются, особенно в своем праве на монопольное обладание истиной.
Сейчас у нас шансов избежать трагедии много меньше, чем было в январе 1917 года! Ибо много хуже фундамент общества — производственные отношения феодального типа, и много резче противоречия между ними и заимствованными современными технологиями. И, как и в 1917 году, демократические круги видят опасность справа, но не в состоянии осознать наличие опасности слева, от чрезмерно быстрой демократизации при полном отсутствии рыночных отношений, единственной базы демократии во все времена. Все оазисы демократии в истории человечества – античная Греция, Венеция, Генуя, древние Новгород и Псков — возникали именно в рыночных, торговых городах. С развитием капитализма расцветает торговля, и следом начинается победное шествие демократии: Фландрия, Англия, Франция, США, вся Европа, почти весь мир.
Социальной базой демократии всегда были только активные участники товарно-денежных отношений. Не последнюю роль здесь играет, вероятно, тот факт, что и демократия, и торговля опираются не горизонтальные правовые связи между людьми. Торговый человек, предприниматель на «ты» с законами, постоянно пользуется ими для отстаивания своих экономических интересов; эти навыки помогают ему и политические интересы отстаивать на правовой основе. Человек, не имеющий подобных навыков, знает только два средства для отстаивания своих интересов: челобитная и дубина. Такой человек — удобная основа не для демократического, а для тоталитарного государства.
Наша зарождающаяся демократия будет устойчивой только тогда, когда появится и окрепнет ее социальная база, где большинство граждан станет самостоятельными участниками товарно-денежных отношений. И вот здесь-то у нас сейчас наибольший пробел. В стране есть изрядное количество людей, готовых бороться за демократию, но катастрофически не хватает людей, готовых спокойно и самостоятельно жить и работать при демократии, не превращая жизнь в непрерывный подвиг для себя и окружающих. Не в героях сейчас нуждается страна, а в фермерах, ремесленниках, торговцах, предпринимателях. Один человек, способный создать хотя бы маленькое предприятие (мастерскую, ферму, магазин), нужнее сотни пламенных ораторов или даже нескольких толковых депутатов.
Так какие же уроки следовало бы нам извлечь из нашего трагического опыта?
Во-первых, погубила нашу страну монополия КПСС, и выйдет страна из кризиса только после демонополизации, когда активно будет работать конкуренция. Поэтому силы, сознающие свою ответственность за будущее страны, должны всячески содействовать демонополизации в обществе и в первую очередь — экономики: если не помогать, то хотя бы не препятствовать тем немногочисленным людям, что готовы принять на себя риск предпринимательству: не допуская замены старой государственной монополии новыми монополиями под вывеской концернов и т.п. В Советах всех уровней создавать комиссии по демонополизации и разгосударствливанию экономики. Принять антитрестовские, антимонопольные законы и следить за их применением.
Во-вторых, постоянно снижать уровень конфронтации общества, стараться видеть в политическом сопернике не врага, а оппонента, недостатки сперва замечать в своем лагере, а затем уже в сопернике, достоинства же, наоборот. Не упускать ни единой возможности отметить во всеуслышание достоинства соперника — это только укрепит наши позиции.
В-третьих, не разрушать центр, а перетягивать его на свою сторону. Если человека толкают справа — то он отклоняется только вправо. Укрепляя же центр слева, мы тем самым сдвигаем его в нашу сторону. Разрушение же центра неизбежно ведет к безудержной эскалации конфронтации, к разрушению всей системы.
Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.
Главы из книги «Ленсовет-XXI 35 лет спустя»
Депутат Ленсовета Павел Цыплёнков в день 35-летия
с начала работы Ленсовета-XXI
представляет книгу «Ленсовет-XXI 35 лет спустя».
Торжественное юбилейное собрание депутатов Ленсовета,
посвящённое 35-летию со дня начала работы
Ленсовета 21-го созыва.
Санкт-Петербург, Мариинский дворец. 3 апреля 2025 года.
- М.И.Амосов. Выборы Ленсовета XXI созыва
- С.А.Басов. Флаг и гимн города утвердили мы.
- А.Н.Беляев. Деятельность Ленсовета
и ее историческое значение - С.Н.Егоров. 20 лет развития парламентаризма
в Санкт-Петербурге (1990-2010) - А.Р.Моторин. Вместо народного контроля
- А.П.Сазанов, Н.Н.Смирнов, Г.Б.Трусканов,
П.В.Цыплёнков. Тридцать лет без Ленсовета. - П.В.Цыплёнков. Освободить человека
- П.В.Цыплёнков. Избранные места из воспоминаний друзей
- Д.Е.Вюнш-Арский и др. Анатолий Собчак не возвращал
имя Санкт-Петербургу - Воспоминания о Ленсовете XXI созыва. (Анатолий Собчак,
Владимир Жаров, Виктор Смирнов и другие).
Поделиться с друзьями: